Январь этого года выдался богатым на яркие события и истории, в которых, словно в одном кабеле под изоляцией, тем или иным образом сочетались сразу несколько знаковых тенденций в отношениях режима и общества. Об этом в своей колонке рассуждает социолог Геннадий Коршунов.
Геннадий Коршунов
Кандидат социологических наук, доцент. Много лет работал в Академии наук Беларуси. С 2018-го по 2020 год был директором Института социологии НАН. Сейчас — ведущий сотрудник ЦНИ, ведет телеграм-канал «Што думаюць беларусы».
Первая история
Она о задержаниях и судах над белорусскими музыкальными группами и музыкантами-певцами. Разумеется, здесь прежде всего вспоминаются Tor Band, чьи тексты пелись на протестах 2020 года, а ролики на YouTube имели миллионные просмотры (кстати, социологический опрос свидетельствует, что их слова «Мы — не быдла!» вместе с купаловским «Не быць скотам!» и цоевским «Перемен!» стали одним из главных лозунгов событий 2020−21 годов).
Кейс Tor Band обращает на себя внимание не только тем, что это первая музыкальная группа, получившая статус экстремистского формирования. Его история во многом типична для репрессий в Беларуси: преследование за события 2020 года, групповое задержание (супругов или родителей и детей, коллег или друзей), издевательские «карусели» приговоров (когда дают одни 15 суток, потом вторые, потом следующие и так далее), потом — «уголовка», а в конце — наказание, просто несравнимое с так называемым проступком перед «государством» Лукашенко. И экстремистский статус в зубы!
Прав Вольский, когда говорит, что власть своими руками делает из белорусов героев. Это действительно образцовый путь, по которому прошли и идут не только музыканты (вспомним, например, Litesound, Мерием Герасименко, «Бан Жвірба»), но и тысячи, десятки тысяч белорусов.
Вторая история
Она о тех белорусах, которые были вынуждены уехать из страны, скрываясь от политического преследования (согласно информации ПАСЕ, их может быть от 200 до 500 тысяч). Это не самая новая история, потому что к «беглым» Лукашенко обращался и в прошлом году, но в течение декабря аж дважды поднимал эту тему — в церкви на Рождество и 24 декабря на совещании по общественно-политической ситуации в стране. Будто бы с апелляцией к общечеловеческим ценностям вновь озвучивались предложения «покаяться», стать «еще большими ябатьками, чем те, кто сейчас нас окружает», и возвращаться.
Ища причины возрастания внимания Лукашенко к этому вопросу, эксперты рассуждали, это просто пропаганда или, может, действительно стремление как-то начать разрешать политический кризис в стране или исправлять катастрофу с отъездом образованных кадров (кстати, о портрете активной части белорусской диаспоры можно посмотреть специальное исследование)… В итоге большинство сошлось на том, что какие бы причины ни были, а до смены режима возвращаться не стоит.
И действительно: как правильно заметил Артем Шрайбман, Лукашенко уехавших называет «беглыми», пользуясь зоновской феней, будто эти люди действительно сбежали из тюрьмы или концлагеря. Как можно относиться к предложению того, кто позиционирует себя — неважно, сознательно или подсознательно — как главного коменданта концлагеря? Вопрос риторический.
Третья история
Она самая продолжительная — о борьбе режима Лукашенко со всем белорусским. Казалось бы, что нового здесь могло произойти: продолжают зачисляться в экстремистские книги о Беларуси, ликвидируются белорусские издательства, утверждается новая — еще более пророссийская — концепция государственной историографии, ищутся деньги на памятники российским деятелям в белорусские города…
Но и новое есть, а именно новая жертва — белорусская латиница. Якобы с ее помощью происходит навязывание либеральных ценностей и чуждых культурных традиций. А еще говорят, что с XVI века латиница полонизирует и католизирует белорусов (глубокий поклон русскомирскому нарративу). Каким нужно быть некомпетентным и бесстыдным человеком, чтобы ставить белорусскую латиницу рядом с польской; как нужно не знать и не уважать свою историю времен ВКЛ, Реформации, национального движения XIX и начала ХХ века…
Но белорусской власти не привыкать брать высоты имени Даннинга — Крюгера. Что угодно, лишь бы душить белорусское. Потому что — непокоренная, потому что — неподконтрольная, потому что — нерусское. Поэтому и усердствуют в сроках наказания и формулировках таким людям, как, например, Павел Белоус («…распространял идеи белорусского национализма, целью которых являлась смена государственной власти в Беларуси», или администратор канала «Па-беларуску» («Продвигались бчб-кони, латиница и ненависть к русскоязычному социокультурному пространству»).
P. S. В конце — о так называемом мелкотемье — авариях в ЖКХ. Только за декабрь они происходили как минимум семь раз. Побуду бабушкой Вангой — их будет еще больше. Почему? Потому что специалисты уезжают, а деньги власть направляет на милицию и армию. Так что готовимся.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.